Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Геннадий Голобков. Возвращение. Геннадий Голобков. Возвращение.  

 

Прыжок. Удар. И в вихре света
Распался сумерек покров.
- Ну, здравствуй,
Здравствуй, гость планеты
- Дитя заоблачных миров!
Не прячь антенн: познаний - бездна!
Скорей, скорее дай ответ,
Ужель в душе твоей железной,
Как и в моей, покоя нет?
- Ну что ж, землянин, я отвечу:
В лучах, что льет твоя звезда,
Не робот ты, ты Человече,
И в этом вся твоя беда.
В бесстрастной чаше мирозданья
Ты смертной занят суетой,
Томишься ты тоской желанья,
Болеешь горечью чужой.
- Постой, постой, сверхумный Кибер!
Машинных       мыслей не пружинь!
Бестрепетно встречать погибель?
Нет, даже в муках делать жизнь!
Бессмертны мы с тобою оба,
Но свой у каждого удел.
А вот о том, что я не робот,
Ни разу в жизни не жалел.
Вовек не променяю долю
И жизнь, и смерть до дна испить...
Ведь если жить своей лишь болью,
То есть ли смысл на свете жить?

Геннадий Голобоков

 

 

 

Их вывел на трассу

народ-исполин,

Содатель бесценных

сокровищ

И встали, как витязи

новых былин,

ГАГАРИН,

ТИТОВ,

НИКОЛАЕВ,

ПОПОВИЧ

   



Рейтинг@Mail.ru

 

Яндекс.Метрика

 

 

Поля, помеченные символом *, обязательны для заполнения.

Песня о Соколе

I

  "Высоко в горы вполз Уж и лег там в сыром ущелье, свернувшись в узел и глядя в море.

   Высоко в небе сияло солнце, а горы зноем дышали в небо, и бились волны внизу о камень...

   А по ущелью, во тьме и брызгах, поток стремился навстречу морю, гремя камнями...

   Весь в белой пене, седой и сильный, он резал гору и падал в море, сердито воя.

   Вдруг в то ущелье, где Уж свернулся, пал с неба Сокол с разбитой грудью, в крови на перьях...

   С коротким криком он пал на землю и бился грудью в бессильном гневе о твердый камень...

   Уж испугался, отполз проворно, но скоро понял, что жизни птицы две-три минуты...

   Подполз он ближе к разбитой птице, и прошипел он ей прямо в очи:

   – Что, умираешь?

   – Да, умираю! – ответил Сокол, вздохнув глубоко. – Я славно пожил!.. Я знаю счастье!.. Я храбро бился!.. Я видел небо... Ты не увидишь его так близко!.. Эх ты, бедняга!

   – Ну что же – небо? – пустое место... Как мне там ползать? Мне здесь прекрасно... тепло и сыро!

   Так Уж ответил свободной птице и усмехнулся в душе над нею за эти бредни.

   И так подумал: "Летай иль ползай, конец известен: все в землю лягут, все прахом будет..."

   Но Сокол смелый вдруг встрепенулся, привстал немного и по ущелью повел очами...

   Сквозь серый камень вода сочилась, и было душно в ущелье темном и пахло гнилью.

   И крикнул Сокол с тоской и болью, собрав все силы:

   – О, если б в небо хоть раз подняться!.. Врага прижал бы я... к ранам груди и... захлебнулся б моей он кровью!.. О, счастье битвы!..

   А Уж подумал: "Должно быть, в небе и в самом деле пожить приятно, коль он так стонет!.."

   И предожил он свободной птице: "А ты подвинься на край ущелья и вниз бросайся. Быть может, крылья тебя поднимут и поживешь ты еще немного в твоей стихии".

   И дрогнул Сокол и, гордо крикнув, пошел к обрыву, скользя когтями по слизи камня.

   И подошел он, расправил крылья, вздохнул всей грудью, сверкнул очами и – вниз скатился.

   И сам, как камень, скользя по скалам, он быстро падал, ломая крылья, теряя перья...

   Волна потока его схватила и, кровь омывши, одела в пену, умчала в море.

   А волны моря с печальным ревом о камень бились... И трупа птицы не видно было в морском пространстве...

  

II

  Зиновьев Н.М. "Песня о Соколе", фрагмент стенной росписи в Ленинградском Дворце пионеров им. А.А. Жданова. 1936Зиновьев Н.М. "Песня о Соколе", фрагмент стенной росписи в Ленинградском Дворце пионеров им. А.А. Жданова. 1936

 

 

 

    В ущелье лежа, Уж долго думал о смерти птицы, о страсти к небу.

   И вот взглянул он в ту даль, что вечно ласкает очи мечтой о счастье.

   – А что он видел, умерший Сокол, в пустыне этой без дна и края? Зачем такие, как он, умерши, смущают душу своей любовью к полетам в небо? Что им там ясно? А я ведь мог бы узнать все это, взлетевши в небо хоть ненадолго.

   Сказал и – сделал. В кольцо свернувшись, он прянул в воздух и узкой лентой блеснул на солнце.

   Рожденный ползать – летать не может!.. Забыв об этом, он пал на камни, но не убился, а рассмеялся...

   – Так вот в чем прелесть полетов в небо! Она – в паденье!.. Смешные птицы! Земли не зная, на ней тоскуя, они стремятся высоко в небо и ищут жизни в пустыне знойной. Там только пусто. Там много света, но нет там пищи и нет опоры живому телу. Зачем же гордость? Зачем укоры? Затем, чтоб ею прикрыть безумство своих желаний и скрыть за ними свою негодность для дела жизни? Смешные птицы!.. Но не обманут теперь уж больше меня их речи! Я сам все знаю! Я – видел небо... Взлетал в него я, его измерил, познал паденье, но не разбился, а только крепче в себя я верю. Пусть те, что землю любить не могут, живут обманом. Я знаю правду. И их призывам я не поверю. Земли творенье – землей живу я.

   И он свернулся в клубок на камне, гордясь собою.

   Блестело море, все в ярком свете, и грозно волны о берег бились.

   В их львином реве гремела песня о гордой птице, дрожали скалы от их ударов, дрожало небо от грозной песни:

   "Безумству храбрых поем мы славу!

   Безумство храбрых – вот мудрость жизни! О смелый Сокол! В бою с врагами истек ты кровью... Но будет время – и капли крови твоей горячей, как искры, вспыхнут во мраке жизни и много смелых сердец зажгут безумной жаждой свободы, света!

   Пускай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь живым примером, призывом гордым к свободе, к свету!

   Безумству храбрых поем мы песню!.."